Поначалу разведчики не унывали - всякое бывает; ну, подумаешь, такая вот аномалия; не беда, дело поправимое. Надо попробовать в другом месте.

И пробовали. Две недели подряд. На обоих континентах планеты. В десятках селений и городков, утром, в жаркий полдень и под вечер.

Результат был всюду одинаков и неутешителен для экипажа "Прыжка". Все вновь и вновь повторялось, как и в том, самом первом селении. Контакт не вытанцовывался: аборигенам, судя по всему, были глубоко безразличны измученные Медведев и Пархоменко, иные звездные миры и планета Земля.

*

- Что-то не ладится у нас... - повторил Медведев. Эту фразу он произносил каждый вечер, подводя итоги очередного безуспешно прожитого дня, который разведчики проводили в бесконечных самостоятельных полетах в разные концы планеты. - Как ни прискорбно констатировать сей факт, но, по-моему, Ваня, нам с тобой этот орешек не по зубам. Не для наших мозгов загадка.

- Так что, подмогу звать? - вскинулся было Пархоменко, но тут же и поник. - Выходит, сдаемся, да?

Медведев долго молчал, сплетая и расплетая пальцы. Вздохнул - длинно и тяжело.

- Пошли спать, Ваня. Может, приснится что-нибудь толковое, как Менделееву...

*

Поздней ночью Пархоменко встал и осторожно открыл дверь своей каюты. Неслышно ступая, миновал каюту Медведева и направился к выходу.

В небе, подрагивая, горели крупные звезды, и низко над горизонтом, зацепившись остриями за холмы, висели два красноватых полумесяца. Пархоменко бросил виноватый взгляд на "Прыжок", передвинул за спину прикрепленный к поясу боевой пульсатор, решительно расправил плечи и зашагал к спящему селению.

*

Утром они неторопливо завтракали в тесной кают-компании. Медведев о чем-то размышлял, рассеянно жуя бутерброд и механическими движениями поднося к губам чашку, Пархоменко ерошил волосы и посматривал на него, словно хотел что-то сказать, да все никак не мог собраться с духом. Наконец Пархоменко резко отодвинул свою чашку и, навалившись грудью на край стола, сбивчиво заговорил: