– Усек, – промычал Валера, потрясенный сообщением незнакомца. – Ладно, я подумаю.

– Думай пошустрее. – С этими словами горбоносый удалился.

Валера откинулся на серую и плоскую, как доска, подушку и закрыл глаза. Он был в отчаянии. Месяц! Или того больше. Но ведь этого не может быть! Без него все полетит к черту, товар останется без присмотра, должники… кредиторы… Нет, даже страшно представить… Что же делать? И почему с ним такое случилось? Неужели – случайность? А если нет? И он снова попытался восстановить цепочку событий.

Вся эта галиматья началась с ним после прихода непонятной девки. Спал он с ней или не спал? Вроде спал. А потом? Она исчезла, ничего не сказав, и началось… все это. Глюки. Еще спервоначалу у него возникли подозрения. Потом они пропали, но теперь… А если ее все-таки подослали? Конкурент Боря. А что? Очень может быть. Про то, что он отправился в Чернотал, Боря, конечно, знал, потому и послал следом за ним «бээмвэшку». Проследить, значит. А уж на другой день, на выезде из деревни, подсунул девку, чтобы она запомнила его в лицо. Да и просто познакомилась. А после того как он, Десяткин, высадил красотку возле тополей, та, естественно, прыгнула в другую тачку – и вперед. Правда, он точно помнил, иномарка его больше не обгоняла. Ну и что? Они вполне могли поехать другой дорогой. Тут в степи их полным-полно. Затем эта самая Мара является к нему домой, строит глазки, раздевается и… Короче, траванула его чем-то. Но ведь они ничего не пили… Так ли уж? Совсем ничего. Может, чай, воду, наконец… А может, она ему, сонному, сделала укол или влила что-нибудь в рот? Конечно, все это довольно мудрено, да и непонятно, для чего затеяно. Если бы он, Десяткин, так уж мешал Боре, не проще ли было припугнуть его, избить, в конце концов? Все так. Но ведь должно же быть какое-то объяснение…

Десяткин вдруг вспомнил про врача, который определил его сюда. Иван Софронович… Он, кажется, говорил, что знает Борю, вернее, намекал, что знает. Прямо, гад, не сказал. Неужели все подстроено? Боря дал этому Софронычу на лапу, и тот законопатил Валеру в дурдом и продержит тут, сколько заблагорассудится. Труба!