Шонька раздулся до размеров стратостата "СССР-1". И взмыл в предназначенную ему идеологическую стратосферу.

- Иконы не стенах! - завопил он, тыча сосисочным пальцем.

Скуратов покраснел. Иконой была огоньковская репродукция "Сикстинской Мадонны".

- Это Рафаэль, - высокомерно объяснила образованная студентка Марина.

- А это, видимо, Рембрандт! - орал Шонька, указывая на путающегося ногами в рукавах рубашки Захарова. - Снять! - приказал он.

Захаров посмотрел на него готовно и затравленно и снял рубашку с ног обратно.

- Да не это! это надеть! со стенки снять!

В коридоре перед дверью выросла небольшая интересующаяся толпа. Через эту толпу тихо проталкивались сожительницы, вернувшиеся с концерта.

- Тьфу, - сказала Марина. - Вот и вся демографическая ситуация. Вас, должно быть, папа с мамой сделали рубанком из полена. Толстое же им попалось полено, - не удержавшись, добавила она.

Комиссия перехрюкнулась. Шонька посинел. Марина попросила всех выйти вон и дать ей одеться.

- Произведения искусства не снимем, - заявили подруги. - Стыдно не знать, что это такое.

- Все будете лишены общежития! - трясся Шонька мелким студнем.

Когда стих шум великой битвы и комиссия удалилась готовить кары, подруги заварили чаек и посочувствовали Марине с некоторой неприязнью девушек порядочных к девушке непорядочной:

- Как ты двери-то не закрыла?

- О любви надо думать, а не о замках, - гордо сказала Марина.

- А чего теперь-то вздыхаешь?

- Кончить не дали, - пожаловалась она.

Прелюбодеев выселили из общежития, на месяц лишили стипендии и "строго предупредили" за поведение, порочащее звание "советского студента".

- Готова дать подписку об отказе от женского образа жизни вплоть до победы мировой революции, - на голубом глазу заявила Марина.

Подпортивший свой "облико морале" Захаров был потерян безвозвратно. Как незнаком с ней держался.

8. ДЖОРДЖИ

Через месяц Марина стала самой знаменитой девушкой на филфаке. В отраженном блеске мировой знаменитости ослепительно вспыхнула ее грешная звезда.