Он зашел к Полине. Полина грела чай и улыбалась своим тайным мыслям, как заговорщица.

– Ты знаешь? – спросил он.

– Знаю. Все знают. Мне дали билет бесплатно, как твоей знакомой.

– Тогда чему ты улыбаешься?

– Ничего не будет. Мы с тобой убежим.

– Куда?

– Говорят, есть много камер, где никто не живет. Я буду носить тебе еду.

Битье палками в восьми случаях из десяти заканчивалось смертью и тело выбрасывали в черную трубу. Тот, кто оставался жив, становился инвалидом со сломанными коленями, руками, и обязательным повреждением позвоночника.

– Ты этого хочешь? – спросила Полина.

– Нет. – Он вспомнил дальнюю галерею. – Я знаю, куда я хочу идти. Но больше всего я хочу сбежать отсюда.

– И не думай, – ответила Полина. – Думаешь, мне в этом сне нравится? Будешь лежать на диванчике, а меня оставишь здесь? Будешь смотреть на банку с пивом? Да я тебе глаза выцарапаю.

Последние слова она произнесла нечетко, потому что втягивала чай с ложечки.

4.

У входа в музей стоял наблюдатель. Полина подошла и заговорила с ним. Наблюдатель оказался отзывчивым и пустил в ход руки. Как быстро, подумал Ульшин, а ведь Полина совсем не хороша.

Он сдвинул набок берет и прошел мимо наблюдателя. Был вечер и в музее никого не оставалось, кроме двух глухонемых. Их Ульшин не боялся, потому что они не смогут рассказать.

– А вот и сможем! – сказали они и высунули языки.

Ульшин не обратил внимания. Глухонемые плескались водой из фонтанчика. В кармане Ульшина было несколько плиток пластилина, завернутых в фольгу. Служители уже сменились, не оставалось никого из утренних, помнивших Ульшина.