Внезапно пришедшая к Димитрии радость сменилась опасением за то, что корабль мог взлететь в любой момент. Неисправность могла быть и не такой серьезной, как сначала подумала Димитрия.

Но девушка не могла заставить себя сделать и шагу — она просто стояла и смотрела, как мужчины в военной форме бегают вокруг трепыхающегося железного монстра и кричат что-то на смутно знакомом языке. Одно дело было читать эти слова в книгах, а совсем другое — слышать от живых людей.

Какой-то смуглый мужчина — подтянутый, но с небольшим брюшком — спрыгнул с парапета корабля и попытался сквозь шум мотора крикнуть что-то остальным. По той стати, с которой он держался, по его взгляду можно было догадаться о том, что мужчина был капитаном. Он не выглядел старым, совсем нет, но возраст его выдавала лишь выбелившая его волосы седина. Хотя, может, это и от радиации. Кто теперь знает.

Димитрия не смогла разобрать слов, но поняла, что кричал мужчина не на сербском, а на другом, более жестком языке. Возможно, на немецком или на русском, но в школе Димитрия прогуливала уроки немецкого, поэтому вряд ли бы что-нибудь смогла понять.

Трое мужчин в военной форме тут же отреагировали на слова капитана и кивнули, видимо, в ответ на выданный приказ. Не успела Димитрия опомниться, как все трое тут же разбежались в разные стороны перекрестка, каким-то чудом избежав тот поворот, за которым пряталась девушка. Но ей не стоило труда догадаться, что седой мужчина сказал своим подчиненным, чтобы те проверили окрестности. Возможно, они заметят висящие на последнем этаже на Дражской улице шторы и поймут, что в Сараево еще остались люди. Вернее, один человек.

Но паника охватила Димитрию не поэтому — члены экипажа носили форму черного цвета, а черный — был цветом лишь одних существ. Посланцев.