– Что, машина времени?
– Она. – Мокин понизил голос, оглянулся на дверь. – Детали вам знать не нужно, объясню кратко: изобрели. В России, то бишь по ту сторону хребта. И были уже первые… экскурсии.
– Быть не может, – сказал Кузьминкин растерянно.
– А почему это? Я окольными путями заказывал в столице научную экспертизу. Примерно так, как сейчас с вами. Выводы укладываются в классическую формулу «Бабушка надвое сказала»: одни решительно отрицают, правда, не в состоянии грамотно объяснить, почему, другие в осторожных выражениях допускают. Тоже без теоретического обоснования. Словом, никакой научной ясности нет. И никому нельзя верить, помня конкретные примеры: как академики отрицали метеориты, как за пару лет до первого атомного взрыва самые толковые светила уверяли, что сие невозможно… А по большому счету – меня совершенно не интересует теория. Я практик. В конце концов, я до сих пор не возьму в толк, что такое электрический ток, но это мне не мешает держать пакет акций ГЭС…
– Но зачем вам Александр Второй?
– Ой, господин кандидат наук… Да вы понимаете перспективы? Возможности? Входишь в долю с Эндрю Карнеги – и через пяток лет подгребаешь под себя Соединенные Штаты. Налаживаешь отношения с Княжевичем, с Абазой, с парочкой великих князей – и забираешь в кулак пол-России. Никакого переноса в прошлое наших технических новинок – просто-напросто включаешься в тамошний процесс с н а ш е н с к и м деловым опытом. Господи, там же – рай земной. Хотя бы оттого, что налоговые кодексы и законы не меняются по три раза в месяц! А взятки хапают в сто раз культурнее, чем наша чиновная братия. А о заказных убийствах на коммерческой почве и слыхом не слыхивали. Я же не рассчитываю прожить сто лет – но лет двадцать т а м уж протяну, а то и поболее. Высадишься году в восемьсот восьмидесятом – и за ближайшую четверть века можешь быть покоен, потому что знаешь все наперед…
– Подождите, – в совершеннейшем смятении пробормотал Кузьминкин. – Но ведь, насколько я помню, можно так изменить историю, что весь мир провалится в тартарары…