– Вы про хроноклазмы? – понимающе подхватил Мокин. – Безусловно, дело новое, и осторожность необходима. Но никто не собирается бросаться в прошлое очертя голову. Можно придумать какие-то надежные методы для проверки… И потом, если полагаться на теоретические разработки, есть два варианта: либо все от первого же вмешательства полетит в тартарары, как вы изящно выразились, либо ничего не произойдет. Совсем ничего. Я же не собираюсь перетаскивать туда пулеметы и компьютеры – я хочу в р а с т и. Будет вместо Рябушинского Мокин – только и всего.

– Подождите, – сказал Кузьминкин. – Выходит, правду про вас сплетничают – что у вас грандиозная библиотека фантастики? На все четыре стены?

– Есть такой грех, – чуть смущенно признался Мокин. – Пристрастился в старые времена, еще с армии. За современными изданиями не уследишь, они нынче хлынули потоком, но что касается прежних времен, могу потихоньку похвастать: у меня в коллекции чуть ли не все, что выходило в СССР с двадцать второго года. Так что получил кое-какую теоретическую подготовочку. Научной базы все равно нет, так что на безрыбье… Кстати, т е меня заверяют, что кое-какие эксперименты проводили. И никаких катаклизмов не случилось.

– Хотите сказать, вы уже бывали…

– Только собираюсь, – мотнул головой Мокин. – Другие бывали. Этим монеткам как раз оттого полтора года, что их о т т у д а приволокли.

– Бред. Вздор. Розыгрыш.

– Розыгрыш? – прищурился Мокин. – Конечно, никому нельзя верить в наши извращенные времена. И все же… Во-первых, тому, кто п о б ы в а л, я, в принципе, верю. Во-вторых, были и другие доказательства, кроме монет… – Он полез двумя пальцами в нагрудный карман, вытащил какой-то маленький предмет и со стуком выложил его на стол. – Гляньте.

Кузьминкин повертел грубо отлитый свинцовый шарик величиной с крупную вишню, увесистый, покрытый раковинками и царапинами: