Тут я не выдержала и сердито сказала:

— Слушай, если ты не можешь заткнуться и терпеть молча, говори что-нибудь дельное! Расскажи, например, за что тебя собака покусала?

— Я?! — Зяма искренне возмутился. — Да я эту собаку пальцем не тронул!

— А кого-то, значит, тронул, — догадалась я. — И тоже не пальцем?

Бледные щеки братца окрасились нежным румянцем.

— Так, — сказала я с интонацией папы-полковника. — Живо колись, во что ты опять вляпался! Очередная любовная авантюра?

Конечно, так оно и было! Этот сладострастный идиот — я имею в виду своего братца, конечно, — познакомился на улице с симпатичной девушкой и навязался ей в провожатые. Чтобы растянуть прогулку, они пошли пешком. Весенний вечер был прохладен, барышня озябла, и галантный Зяма набросил ей на плечи свой вязаный кардиган.

— Стандартная ситуация! — хмыкнула я, проворно бинтуя братишкины ножки.

— Она перестала быть стандартной, когда мы пришли к ее дому, — злобно пробурчал Зяма.

Он пресердито посопел, а потом выругался:

— Проклятая Бангладеш!

Это было очень неожиданно. Я напряглась, припоминая географию, и не вполне уверенно постановила, что Бангладеш — это где-то очень далеко. Допустить, что Зяма с его новой подругой пешим ходом за пару часов добрались до иноземных территорий, было немыслимо.

— Эта твоя девица — она из Бангладеш? — откровенно недоверчиво поинтересовалась я.

— Да не она из Бангладеш, чтоб им всем там пусто было! — разъярился братец. — Чертовы бракоделы!

— О каком еще браке ты говоришь? — насторожилась я.

Наш Зяма так любит оригинальничать, что с него вполне станется жениться на первой встречной, да еще сделать это в обрядовых традициях экзотической страны. Причем в порыве страсти он даже не удосужится заранее выяснить, чем скрепляется скоропалительный брак по-бангладешски — кольцами на пальцах или собачьими челюстями на лодыжках!