— Где?!

Алка так резко стартовала в указанном направлении, что впору было заволноваться. Если бы оказалось, что Окраинная улица действительно находится на краю какой-нибудь впадины, разогнавшаяся Трошкина сорвалась бы с обрыва, как кирпич с крыши.

«Как Катерина в «Грозе»!» — подобрал более лестное для Алки сравнение мой начитанный внутренний голос в продолжение блицпарада литературных героев.

Только зря он это сказал — буквально накликал: в следующую секунду зазвонил мой телефон, а в нем зазвучал грозовой голос нашей секретарши Катерины. По всей видимости, отчитывать меня она начала еще до того, как нас соединили, потому что всей ругательной фразы я не уловила, меня хлестнуло только ее колючее охвостье:

— …шляешься, а мы за тебя каштаны из огня выхватываем!

— Да в чем дело, черт возьми? — почувствовав себя незаслуженно обиженной, огрызнулась я. — Сегодня же пятница! Бронич полдня будет в своем культурном совете штаны протирать!

— Да здесь он уже, здесь! И рвет и мечет!

По истеричному тону Катьки можно было догадаться, что рвет и мечет шеф отнюдь не собственные протертые штаны. Я поняла, что произвольную программу надо срочно сворачивать и пулей лететь на работу.

— Кузнецова, ты не ошиблась! Это она! Улица Окраинная! — покричала мне Алка с перекрестка.

Она приплясывала под пыльным забором, украшенным ржавой табличкой, радуясь обнаружению жалкой ул. Окраинной едва ли не больше, чем матросы Колумба — открытию целого материка.

— Это здорово, но… Ты прости, я дальше с тобой не пойду, меня срочно на работу вызвали! — виновато сказала я.

— Эх ты! — Трошкина явно хотела снова привести в пример сказочную сестрицу Аленушку, но увидела мое расстроенное лицо и сжалилась. — Ладно, дальше я сама справлюсь. Беги в свои рудники!

— Спасибо, дорогая!

Я послала верной подруге признательный воздушный поцелуй, повернулась к тупиковой улице Окраинной задом, к торным тропам общественного транспорта передом и побежала.