Информация, полученная от Макса, не сильно прояснила взаимоотношения матери и дочери Лушкиных, а этот момент представлялся мне очень важным — хотелось найти самые правильные слова для соболезнования. А еще Макс почти ничего не знал об обстоятельствах внезапной смерти Элечки. Сказал только:

— Вроде она покончила с собой — говорят, прыгнула с крыши, но подробностей пока никаких. Это же только час назад произошло! Позвони мне попозже. Я уже послал нашу группу в «ЮгРос», может, ребята нароют что-нибудь.

Тогда я подумала о других ребятах, которые уже сто процентов что-нибудь нарыли, и позвонила своему любимому милицейскому капитану.

— А почему тебя это интересует? — спросил Денис.

Я объяснила, что мне поручено найти слова утешения для Самой Лушкиной. Вот поэтому я и должна быть в материале, чтобы ненароком не ляпнуть лишнего.

— А почему я должен тебе об этом рассказывать? — Кулебякин слегка поменял вектор вопроса.

Следующей фразой могло стать классическое: «А что мне за это будет?», и я осуществила контрманевр на упреждение:

— Ты же хочешь, чтобы мы стали одной семьей? Значит, между нами не должно быть секретов. И я ведь не прошу выдавать мне страшные тайны следствия. Мне лишь надо поскорее узнать официальную версию, которую твое ведомство так или иначе сообщит народу. Так что случилось с Элечкой Лушкиной?

— По официальной версии, — Денис интонационно подчеркнул ссылочку. — Ариэлла Вадимовна Лушкина наложила на себя руки по причине гибели самого близкого ей человека — любимой матери.

— Что, Галина Лушкина тоже умерла?! — вскричала я, переполошив коллег.

Катерина уронила в цветочный горшок лейку с водой, а хваткая Зойка с деловитым бормотанием: «Надо просить оптовую скидку!» принялась вновь набирать номер конторы, плетущей похоронные венки.