- Прошу проследовать в машину, составим протокол, - скучным голосом сказал старший сержант.

- Командир, а может, я штраф на месте заплачу? - преданно глядя Костику, точнее, гаишнику, в глаза, спросил водила "авоськи". А сам подумал: "Вот сука, а? Пятисот ему мало..."

Костик удивился: «Я что, его мысли слышу?»

Тем временем клиент быстро выудил из кармана тысячную бумажку.

Рефлекс у Костика сработал так, что повлиял даже на непослушное тело. Рефлекс этот гласил: "Дают - бери, или передумают, и ваще ни шиша не останется". Поэтому рука гаишника очень быстро потянулась за бумажкой...

И сразу остановилась.

- Гражданин, пройдемте в машину для составления протокола, - сказало тело ледяным голосом старшего сержанта Широкова. - Совать мне деньги бесполезно - я не беру взяток, - внезапно с горделивой интонацией прибавило оно.

"Вот откуда колбаса со вкусом туалетной бумаги", - мелькнуло у Костика.

Если бы Костик мог... если бы... Да если он вообще хоть что-то мог, он бы сейчас валялся на обочине Новой Риги, выдирая на себе волосы от отчаяния. Мало того, что в ЭТОЙ реальности он оказался гаишником. Мало того, что на "семерке". Мало того, что графоманом и вдобавок, чтоб его! - экстрасенсом. Это еще ничего, графоманию можно задушить силой, на приличную машину насобирать штрафов, а уж даром читать мысли вообще пользоваться на всю катушку. Но судьба, сука распоследняя, и здесь выкинула такой фортель, после которого реально берут веревку с мылом и бегут в пруд стреляться. Старший сержант Широков, инспектор ДПС, оказался ЧЕСТНЫМ гаишником!

Подлее удара ожидать было нельзя.

Костик переживал этот даже не плевок, а пинок грязным сапогом от судьбы все то время, пока идеальный гаец, жрущий дешевую колбасу, старший сержант Широков заполнял протокол - кстати, быстро это у него получилось, видать, натренировался, сучара, - и желал нарушителю медовым голосом "счастливого пути". Костик вообще мало обращал внимания на то, что там вытворяло тело старшего сержанта; в голове у него (хм, хотя в данных обстоятельствах сомнительно было, в его ли голове) билась одна мысль: "Надо сваливать отсюда, надо сваливать отсюда, отсюда-надо-сваливать!"