— Ничего себе! — вскинул он брови. Мне показалось, или я действительно увидела некую радость в них?

Лариска наконец допила свою порцию и протянула чашу Антону. Он сложил ее в сумку и сказал:

— А теперь, девочки, идем тренироваться.

— Куда? — нахмурились мы.

— Увидите, — усмехнулся он. — Идем?

И не дожидаясь ответа, он пошел прочь с кладбища. Мы, не сговариваясь, двинулись за ним. За погостом на первой же улочке он подошел к припаркованной тойоте и распахнул дверцы:

— Прошу, леди.

Мы, отчего-то робея, уселись. Машина тронулась. Было так непривычно — мы, мертвые, и вдруг едем по ночной Тюмени, совсем как живые.

Промелькнуло здание Газпрома, окутанное голубым неоновым сиянием — и Лариска встрепенулась, повернулась ко мне.

— Тс…, — прошептала я. — Не надо. Все знаю. Только это в прошлом.

Она сникла, безучастно уставившись в окошко.

Антон привез нас в горсад.

Жизнь тут кипела даже ночью, работали аттракционы, с лотков бодро торговали пивом и хот-догами. Лавочки были заняты, и мы расположились прямо на травке.

— Отличное место для убийства, — задумчиво сказала я, хищно осматривая нетрезвую человеческую массу, что заполнила ночной горсад.

— Алёна, — покачал головой Антон. — Никого сегодня мы убивать не будем.

— Я не прочь, — лениво ответила я.

— Ну и шуточки у тебя, — нервно покосилась на меня Лариска.

— А я и не шучу, — спокойно ответила я и непроизвольно облизала губы язычком.

Кровь, чужая кровь кипела в моих венах, бурлила, но как же ее было мало…

— А ну-ка, улыбнись, — странным тоном велел Антон.

Я послала ему обворожительную улыбку:

— Иди ко мне, милый… Иди…

На миг я ощутила, как бьется его кровь в венах, такая сладкая и горячая, а кожа такая тонкая….

— Иди, — страстно шепнула я, и он неуверенно шагнул ко мне.

Я поймала его руку, вдохнула аромат кожи, потерлась об нее щекой и ме-едленно лизнула запястье, нащупывая вену.