— Нисколько.

— Рад слышать. Мне бы хотелось, чтобы вы сразу же подключились к одному делу. Им занимаюсь я сам, но ваша помощь была бы очень кстати.

Он помолчал, но не потому, что ждал расспросов от Краммлиха. Он знал того достаточно давно, чтобы быть уверенным, что теперь обер-лейтенант заговорит лишь тогда, когда его об этом попросят. Он помолчал, чтобы еще раз взвесить ситуацию.

— Эта русская разведчица. Захватили сегодня ночью, едва успела приземлиться. Она из стратегической разведки, что ей здесь делать — ума не приложу. Один раз я уже допросил ее. Молчит. И дальше будет молчать, вы же знаете эту категорию.

Краммлих кивнул.

— Я думаю об этом все утро, — продолжал Дитц. — Вот вы свежая голова, Томас. А ну, сразу, не задумываясь, скажите: будь вы из стратегической разведки, что бы вы здесь искали?

— А вы уверены, что она из стратегической?

— По крайней мере, о времени ее вылета и месте высадки штаб абвера знал еще до того, как она села в самолет.

— Хорошо сработано.

— Еще бы! Но ее задания даже этим ловкачам не удалось узнать.

— Послушайте, — даже остановился Краммлих от внезапной мысли. — Эрни, какого черта вы ее сразу схватили? Дали бы ей погулять денек-два — и все само по себе стало бы ясно.

— Спасибо, что вы меня научили, сам я бы до этого не додумался, — огрызнулся Дитц. — Но когда пришла шифровка из Берлина, первым получил ее в руки этот идиот Кнак. Он дежурил, надо же, чтобы; так не повезло! Кнак решил, что второго такого шанса у него не будет, и схватил девчонку, едва она приземлилась. Когда в Берлине узнали об этом... В общем, если мы не заставим ее заговорить, нам не сносить голов.

— И вы хотите, шеф, чтоб и я был замешан в эту историю? — рассмеялся Краммлих.

— Я рад, что вы к этому отнеслись так легко, — серьезно сказал Дитц. — Девчонка — хороший шанс для нас обоих. Помяните мое слово, если она заговорит в наших руках — о нас заговорят в Берлине.