Побледневший Эпсли шагал вместе со всеми. Маршалл скрипел зубами. У них было лишь два варианта — немедленно убираться прочь или поступить так, как они планировали, — захватить с собой хоть какие-то доказательства, чтобы не сбегать с пустыми руками. Они подходили к кургану.

Маршалл решил не терять времени понапрасну. Берроуз взял троих человек, и они принялись выбивать из стены кургана металлическую пластину. Эпсли был поручен второй барельеф, а сам Маршалл отправился наверх с шестеркой пеонов, которые взяли с собой шесты и брезент, чтобы снять круглую скульптуру — если ее можно было так назвать — и спустить вниз. Маршалл надеялся, что ее удастся погрузить на носилки, подвешенные между двумя мулами, и доставить на побережье. Все принялись за работу.

Маршалл ничего не заметил, поскольку находился в глубине кургана и его со всех сторон окружало двадцать футов земли и растений, а сверху еще и развалины здания. Эпсли и Берроуз слышали немного больше. Они сумели уловить, как вновь запульсировал воздух, но ощущение было приглушенным, ведь они тоже находились под землей, только ближе к выходу. Затем пульсации прекратились.

Эпсли продолжал мрачно работать, не поворачивая головы. Ему казалось, будто что-то пошло не так, но это чувство уже давно его преследовало. Сейчас им ничего не оставалось, как снять плиту и постараться побыстрее отсюда уйти. Берроуз флегматично делал свое дело, отмечая все новые и новые любопытные детали, по мере того как плита с барельефом покидала стену. Никто из них, естественно, не обращал внимания на пеонов, от которых сейчас было немного пользы — поэтому они остались снаружи. Позднее Эпсли вспомнил, что слышал возбужденные голоса, но в тот момент его полностью захватила возня с плитой.

Задача Маршалла оказалась самой простой. Шар с индианкой следовало завернуть в брезент и снять с основания — хотя это было нелегко, — потом уложить на шесты и пронести сквозь дверь, после чего спустить по длинному скату и пройти через два оставшихся проема.