— Слушай, Дэнни, — сказал он мне, когда мы немного отдышались на скамейке, — через неделю конец учебного года. Ты собираешься летом в лагерь?

— Нет. Надо помочь отцу в магазине. У него там завал.

— Ты понимаешь, этим летом мне предложили место спортивного директора в Кэтскилсе, — продолжил он. — Я бы мог устроить тебя кондуктором на туристический автобус, и мы бы продолжили тренировки. Как ты на это смотришь?

— Я бы с удовольствием, мистер Готкинс. Вот только не знаю, отпустит ли отец.

Готкинс устало опустил голову.

— Сколько тебе лет, Дэнни?

— Тринадцать.

— Надо же! А я-то думал, что тебе пятнадцать-шестнадцать. Ты выглядишь взрослее, старик.

— Я спрошу отца, мистер Готкинс, — быстро сказал я, боясь, что он возьмет свое предложение назад. — Может быть, он разрешит мне поехать с вами.

Готкинс понимающе улыбнулся.

— Спроси. Он должен согласиться.

Я украдкой сунул Карре косточку под стол и взглянул на отца. Кажется, он был настроен благодушно.

— Папа, — с замиранием сердца окликнул его я.

— Да, сынок?

— Наш учитель физкультуры, мистер Готкинс, предлагает мне место кондуктора в туристическом автобусе. Я бы хотел поработать в лагере.

Отец продолжал перемешивать ложечкой чай. Я с надеждой следил за ним.

— А матери ты уже сказал об этом?

— О чем мне нужно сказать? — спросила, входя, мама.

Я повторил то, о чем только что рассказал отцу.

— Ты никуда не поедешь!

Мне было горько, хотя я и предвидел подобный ответ.

— Мэри! — вступил отец. — По-моему, это не такая уж плохая идея.

— Но мы же решили, что он будет работать у тебя в аптеке. Я вовсе не собираюсь отпускать его неизвестно куда на целое лето. Он еще ребенок!