— Интересно получается, — отхлебнул чай папа. — Для работы в лагере он маленький, целый день толочься в аптеке — достаточно взрослый. Я верю, что с моим сыном не случится ничего плохого! — Он повернулся ко мне. — Это приличный отель, Дэнни?

— Н-не знаю, папа, но я могу узнать.

— Узнай подробнее об этом заведении, а потом мы с мамой решим…

— Хорошо, папа, — радостно выскочил я из-за стола.

Вечером родители ушли в кино, строго-настрого наказав мне лечь спать в девять часов, а Мириам увязалась с ними. Я на крыльце дождался, когда они уехали, и решил покурить. В прихожей в отцовском пиджаке нашел пачку «Лайки Страйка», взял одну сигарету, вернулся на крыльцо и закурил. Улица была пустынна. Легкий ветерок шевелил листья на молоденьких деревьях. Я закрыл глаза.

— Это ты, Дэнни? — послышался рядом голос Мардж.

— А кто же еще? — не очень приветливо ответил я.

— Ты что, куришь? — воскликнула она.

— Да, а что? — невозмутимо, как это делали настоящие мужчины в фильмах, ответил я и глубоко затянулся.

Мардж подошла ближе и села на ступеньку. Ее лицо было озарено каким-то таинственным сиянием.

— А мне расхотелось идти в кино, хотя фильм про любовь…

Я сделал последнюю затяжку и щелчком отбросил окурок.

— Ну, я, пожалуй, пойду…

— Давай еще посидим…

— Нет, — коротко ответил я, — здесь больше нечего делать.

— Можно поговорить…

— О чем?

— Хотя бы о твоем празднике Бар Митцва.

— О’кей, если ты так хочешь…

Она поудобнее устроилась на ступеньках, при этом ее халатик распахнулся, и я увидел ее крепкие девичьи груди с торчащими сосками. У меня вдруг сладко засосало под ложечкой. Она улыбнулась и тряхнула кудряшками.

— Дэнни, тебе сказать, почему я осталась дома?

Я постарался безразлично пожать плечами.

— Мне так хотелось побыть с тобой! — Она загадочно посмотрела на меня. Ее взгляд, казалось, проник мне прямо в душу. По моему телу прошла нервная дрожь. Вдруг она дотронулась рукой до моего бедра. Я подскочил как ужаленный.