Ридар сделал еще глоток, качнулся и уронил голову. Но пламя полыхнуло, и он очнулся, точно задремавший путник. - О чем это я? Ах, да! У меня был обручальный перстень белого золота с аметистом, камнем вечной любви. Это было уже особое кольцо, я неспроста ходил к волхвам. Мы сидели по разные стороны стола, и я опустил на ее глазах этот перстень в бокал красного вина. Он оказалось на дне. Марианна выпила вино и примерила кольцо на тот палец, где ему и суждено было находиться. Потом были цветы и долгие неспешные слова уже у самого ее дома... В благословенный день Фрейи накануне праздника Сол, она была все еще тем самым человеком с изломанной судьбой, которого я выхаживал, как мог, пытаясь притупить боль от драконьего яда. Прости, Старик, я выхаживал ее для себя. То, что я ей был нужен, придавало мне колоссальные силы, такие, что сейчас мне дают ярость и боль. Но тогда это были светлые силы, у меня получалось решительно все. Я ввел ее в круг людей, близких мне, которым я безраздельно доверял, я придумал для нее и для себя радужный мир, в котором, мне верилось, не может быть ни драконов с их ядом, ни предательства. Итак, в пятницу, накануне, она была все еще тем единственным человеком, потеря которого стоила бы мне себя и Удачи. Мы встали лагерем близ капища, где это было и в прежние времена, разбили шатры - гости праздника еще не все съехались, а я не люблю шумных сборищ. К тому же лишь посвященные могут прибыть на праздник. Ночь прошла замечательно. На груди, в ладанке, я давно носил еще одно кольцо, таким можно лишь раз в жизни украсить персты избранницы. Они жгло меня, но я терпел. Когда Марианна отошла от костра, мы оказались бок о бок с ее матерью, удивительно похожей на дочь, словно бы между ними не было двух десятилетий. И я сказал ей, что хотел бы сделать Марианне предложение. - Повремени, Ридар! - молвила она. - Я и сама вижу, к чему идет дело, но с дочкой сейчас творится неладное. - Значит, я не ошибся! Это ведь Орм? - проговорил я.