Мы разочаруем их - не так ли? Но весь следующий вечер я буду вновь ловить твой взгляд, внимать твоему дыханию и стараться удержать твои пальцы хоть на секунду в своих, и только легкая дрожь самых кончиков выдаст меня с головой... Чего же мне еще? Я верю, я чувствую - ты тоже не так невозмутима, как кажешься, потому что между нами есть такое, что и не снилось им, наблюдающим с легкой дружеской улыбкой. Светлое, невесомое, непередаваемое словами и, по мне, совершенно немыслимое притяжение. Но я должен отталкивать тебя, и ты должна меня сторониться. Мы продолжаем друг-друга проверять, чтобы ненароком не причинить боль, но я уже согласен испытать и ее вновь... когда-нибудь. Потому что сейчас нет большего мучения, и большей радости, чем эта странная неопределенность назначающая сроки. Сроки до чего? Ты "не готова", но я с тебя и не брал никакого слова, и ты ничего мне не должна, ты все уже знаешь про меня и так, и мне было это необходимо, чтобы хоть кто-то это про меня знал. Я пишу, а по телу - нега, меня качает волна таких переживаний, которые я не променял бы не прежнюю успокоенность и скованность. Мне хорошо настолько, что мне плохо. Нелепо это звучит, и я не понимаю, да и не хочу понимать, как это можно объяснить. Стоит мне отправить одно письмо - я уж сажусь за новое, и ты опять рядом, здесь, перед моим мысленным взором, и мы вместе. Какой изуверский, но единственно верный путь не потерять тебя - это оттолкнуть до поры до времени! Ты посмотри мне вслед - я не стану оборачиваться, плохая примета, и хоть я не суеверен - лучше смотреть друг другу в глаза, не отрываясь, чем потом в спину. А теперь спи, и приснись мне, моя родная Марианна. Это же твое время, оно уже скоро, оно уже наступило! Ночь.

* * *

- ... настоящих тут нет, кроме одного, Ридар! - Ты непростой старик, - сказал Ридар. Ухватив быстрым движением топор, он вскочил на ноги, развернулся в прыжке, и мигом оказался по другую сторону костра.