И вот лишиться этого на невозможно длинные полмесяца?! Ах, я бесконечно признателен тебе, милая моя, родная Марианна! Хотя бы только за то, что ты даешь мне возможность вновь пережить искренние, светлые, незамутненные никакой корыстью чувства. И сделать хоть что-то для тебя - означает, прежде всего, продлить собственное существование. Уезжай! Скорее, уезжай прочь - потому что знать, как ты близка и недосягаема - худшая из пыток. Ты будешь там одна, ты многое передумаешь. Суета этого мира схлынет - все предстанет в истинном свете. Может быть только там, на теплом берегу, ты поймешь, что не будет в твоей жизни другого, более сумасшедшего Ридара. Остальные - они уже будут расчетливы. А я теперь перед тобой, как на ладони. И никто не скажет тебе все, как есть, кроме меня. Но, я надеюсь, до встречи! И раз мне отказано в милости коснуться твоих коленей, считай, что я впился в одних своих мечтаниях в твои молчаливые холодные губы. Ей-ей, даже такие, я бы не оставил их вовек, я желал бы вечно пить из их источника. А ты, словно Фрейя из пены теплого моря, сойдешь на берег и ни разу не вспомнишь обо мне. Ты будешь нежиться в раскаленном песке, и капли терпкого вина заскользят у тебя по груди, пьяня голову ветром свободы. Я вижу это, как наяву, но я не смею тревожить твоего уединения на том южном берегу. Как много бы я отдал за то, чтобы лишь день провести бы там с тобой, чтобы я мог разбить рядом наши шатры, и, зарывшись в песок, строить немыслимые замки. Они - и шатры, и эти замки - куда приятнее мрачных стен наших северных твердынь. Одно твое слово, один твой взгляд, одно твое касание - мои невероятные сооружения обретут плоть и кровь. Лучшие мои строки - тебе, все победы тоже тебе. Вся моя жизнь - одной лишь тебе, лишь тебе, Марианна! А ты все-таки дремлешь там, под лучами коварного солнца, уже в мечтах и грезах, и мне нет там места... Наверное... Мечтай же, а я, слишком груб и неотесан для твоей мечты. Но таким я уродился... и только одной единственной Женщине дано переделать меня, если она загадает.