- Я не...

Он удивленно посмотрел на нее:

- Прошу прощения! Я Тибал Амбор Фрайнит. - Он поклонился.

- Большая честь для меня, Тибал-садж. Я Гвин Ниен Солит.

- Да. То есть для меня большая честь, Гвин-садж. - Он смущенно покраснел.

Покраснел?

Растерянность.

Его взгляд оставался выжидающим. Она даже вспомнить не могла, чтобы ее что-либо настолько выбивало из колеи. Она же не забывает лиц! И он, во всяком случае, ее ровесник, если не старше, так почему щеки у него так пылают?

Чужому в городе нужна гостиница, а "Гостиница Кэрпа Солита на улице Феникса" завоевала добрую славу. Постояльцы ее по большей части останавливались у нее не впервые - купцы, фермеры, шкипера, но хватало и таких, кого она прежде не видела.

Так почему же она уставилась на этого человека, и не может слова сказать? И почему он так пристально смотрит на нее с высоты своего роста, а щеки у него горят и в глазах такое тоскливое ищущее выражение? В его взгляде было что-то странное, необъяснимое.

- "Гостиница на улице Феникса", - сказал он все с тем же выговором, непривычным для ее ушей. - Все скажут... все говорили мне, что это лучшая гостиница в городе, Гвин-садж.

Говорил он слишком мягко, стоял слишком близко. Из Моряцкого переулка показалась тощая пара волов, за ней другая.

- Они говорили чистую правду, Тибал-садж.

- Мне нужна комната, Гвин. - Казалось, его чуть забавляло то, что она его не узнает. И слишком быстро он опустил почтительное "садж".

- Я сдаю комнаты, Тибал-садж. (Зачем еще вывешивают снопики над дверью?)

Тоб все еще на лестнице укреплял снопик в скобах. По улице, таща повозку, приближались волы. Тибал попятился и оказался у них на пути. Он поднял ладонь, все еще не спуская глаз с нее.