В этом нетронутом песке было нечто такое, что пробуждает в писателе детективных романов все самые худшие инстинкты. Он чувствует непреодолимое желание пойти и изучить все следы ног вокруг. Профессиональный мозг может простить себе это, ибо песок заключает в себе огромные возможности и для наблюдения и эксперимента. Гарриэт была не чужда подобного Побуждения. Она решила пройтись по искушающей песчаной полоске. Собрав свои нехитрые пожитки, она пустилась в путь через рыхлую гальку, заметив, как часто замечала и раньше, что следы от ее ног оставляли неглубокие отметки на сухом участке, который был выше уровня воды.

Вскоре небольшая полоска разбитых ракушек и наполовину высохших морских водорослей показали Гарриэт, куда доходил прилив.

— Интересно, — проговорила она сама себе, — удастся ли мне определить что-нибудь, если судить по состоянию приливов и отливов. Посмотрим. Во время отлива вода не понижается так быстро, как она повышается во время прилива. Следовательно, если это так, тут должно быть два уровня водорослей — один совершенно сухой и дальний, показывающий отлив, и влажный — он внизу, — который показывает сегодняшний наивысший уровень волн. — Она осмотрелась вокруг. — Нет, только один след от волн. Наверное, это потому, что я прибыла в самый разгар отлива, если это правильно. Все очень просто, мой дорогой Ватсон. Я оставила следы ниже отметки волн. И других следов нигде нет, поскольку я, должно быть, единственный человек, который удостоил своим посещением этот пляж после последнего прилива, который был примерно… а! да… вот здесь-то и трудность. Мне известно, что между одним приливом и следующим должно пройти примерно двенадцать часов, однако, хорошо ли я разбираюсь в том, как прибывает и убывает море? Тем не менее я знаю, что оно начало убывать после того, как я пришла, а сейчас выглядит так, словно это было давно.