Она сделала несколько пробежек, отмечая довольно большую глубину, от кончиков носков ее туфель, и маленькие струйки песка, которые отбрасывались в стороны при каждом ее шаге. Эти взрывы энергии привели ее обратно к скале и к очень большой бухте, единственной примечательностью которой являлась скала странной формы, стоящая внизу у кромки моря. Скала была треугольная, отстояла от воды примерно на десять футов и завершалась грудой черных водорослей.
Одинокая скала всегда привлекает. Здравомыслящие люди чувствуют непреодолимое желание взобраться и расположиться на ней. Гарриэт сделала это без какого-то ни было мысленного аргумента, и в то время, пока залезала на скалу, старалась логически размышлять.
«Заливается ли водой эта скала во время прилива? Да, разумеется, иначе на ее вершине не было бы водорослей. Кроме того, это подтверждает откос берега. Мне бы хотелось заключить пари о расстояниях и углах, однако, я сказала бы, что ее должно заливать довольно сильно. Как странно, что водоросли у нее только на вершине. Можно ожидать их у подножия, но склоны скалы ближе к воде выглядят совершенно голыми снизу. Я думала, что ЭТО — водоросли. Очень необычные. Они смотрятся чуть ли не как лежащий человек; но очень возможно, что так выглядят и водоросли… хорошо… так что же там на самом деле?»
Слегка волнуясь от любопытства, Гарриэт пристально смотрела на вершину скалы и продолжала громко говорить, обращаясь к самой себе, хотя эта привычка, скорее, раздражала ее.
— Меня смущает, а не человек ли там лежит? Что за глупое место он выбрал? Он же должен чувствовать себя как лепешка на раскаленной сковородке! Я могла бы это понять, если бы он был фанатиком солнечных ванн, но мне кажется, что он надел на себя всю свою одежду.