Элиза попала в небольшую приемную, где дверь в кабинет началь­ника зорко охраняла острая на язык мисс Шиллингуорт. Эта молодая женщина, яркая блондинка, относилась к выполне­нию своих обязанностей очень серьезно, с эффективностью опытной секретарши, по крайней мере, вдвое старшей ее по возрасту. Впрочем, в момент прихода Элизы она отчаянно бо­ролась с целой охапкой коричневых папок, пытаясь засунуть их все в желоб, по которому они должны спуститься в архив. Она бросила в сторону Элизы короткий суровый взгляд холод­ных как лед глаз, но больше никак не отреагировала на появ­ление в приемной посетителя. Единственным Звуком в офисе было громкое шипение воздуха. Элиза пробежала глазами по хитросплетению труб пневматической почты, на которых бы­ли указаны разные адресаты — Палата общин, Палата лор­дов, Министерство военных действий и много-много других. Она украдкой глянула на вновь прибывшее сообщение. Этот цилиндр, детище компании «Темз Пнеумэтик Диспэтч», при­был из Букингемского дворца. Возможно, в нем помилование для Элизы от ее величества?

Пока Элиза смотрела на только что поступившую листов­ку, ей даже почудился голос королевы Виктории: «Доктор Са­унд, услышав от Вас о наложении взыскания на агента Элизу Д. Браун, Мы не пришли в восторг от этого известия».

Папки свалились на пол, и у мисс Шиллингуорт вырвался раздраженный вздох. С удовольствием глядя на неловкое по­ложение, в которое попала крутая секретарша шефа, Элиза решила не дожидаться от нее каких-либо распоряжений.

Убедившись, что ее темные красновато-каштановые воло­сы по-прежнему аккуратно уложены, она решительно шагну­ла к двери начальства, пока отвага не оставила ее. Она пой­мала на себе взгляд присевшей на полу секретарши и даже, кажется, услыхала, как та что-то сказала ей, но было уже слишком поздно. Нельзя было заставлять директора ждать, и она распахнула дверь его кабинета.

Турецкий ковер в богато обставленном кабинете директо­ра существенно приглушал шум доков Ист-Энда. Толстые шторы на окнах также весьма эффективно боролись с доно­сившимся с реки гомоном, придавая этим приватным апарта­ментам серьезность, которая подошла бы к напряженной ти­шине любого другого рабочего дня в министерстве.