– Ладно, Минька, хватит! Я всё понял. Ты видно считаешь не только тех, кого эти твари заморили до смерти своими бесконечными заразными эпидемиями, но и тех детишек, которые у них не родились, а также и их детишек. Да, прекрати же ты, змей, больно ведь! Я и так уже бегать по тайге ушатался до полусмерти, так ведь недолго и свалиться в какой-нибудь буерак, а тогда нам обоим не поздоровится.

Карлик прекратил мутузить своего симбионта, уткнулся лбом Семёну в затылок и тихонько захныкал. Тотчас от Миньки во все стороны пошла мощная волна энергии, заставившая завибрировать и заколыхаться лапы вековых елей и с них ею стало сбивать снег, словно мягкой взрывной волной. Капитан Денисов усилием воли подавил в себе довольный возглас и не дал губам растянуться в радостной улыбке.

Хотя Минька в такие минуты, когда он давал выход своим чувствам, почти ничего не видел вокруг своим обычным, человеческим взглядом и не слышал, его ни в коем случае нельзя было чем-либо смущать и расстраивать. Не смотря на то, что этому странному существу было уже семнадцать лет и три месяца, он был капризным, словно трёхлетний ребёнок и бороться с его капризами было очень трудно. Поэтому Семён просто старался не доводить Миньку до этого. Немного похныкав, Минька громко шмыгнул носом, утёр кулачками слёзы и попросил своего кормильца:

– Дядька Семён, расскажи мне про мамку, какая она была?

– О, Минька! – Обрадовано воскликнул капитан Денисов, поскольку знал всё о характере и привычках своего наездника и потому сразу же определил, что этот паренёк быстро вошел в состояние внутреннего равновесия – Твоя мамка была великой женщиной, как и твой батя. Ну, может быть Игорь, как учёный, был и поматёрее, чем Лариса, но зато он не имел такой интуиции, как твоя мамка. А ещё твоя мамка была очень красивой женщиной, но я любил её не за это. Знаешь, красивых баб я много в жизни повидал, когда мы открывали коридор для беженцев из Московии, но таких умных и волевых, как Лариса, ни одной не встретил.