- А вам нужно быть повежливей, - спокойно, уверенно вдруг сказала Люба, она, вероятно, тоже заметила эти дрожащие пальцы капитана. - И смотреть на то, что происходит, своими глазами, а не... заемными.

Внезапно капитан опустил руки на стол и, уже не стесняясь, сжал их в кулаки. Потом поднял голову, обвел всех долгим, прищуренным от дыма взглядом. Поднялся и проговорил:

- Ладно, подождите пока.

Он вышел, Кошеваров постоял, перекатываясь с носков на пятки, потом провел ладонью по волосам и тоже ушел.

- Может, мы уже арестованы? - нервно спросил Ким.

- За что? - отозвался Пестель.

Ответить ему никто не успел. В комнату вернулся Дондик. Он даже немного запыхался.

- Пойдемте-ка, еще раз расскажете, что видели.

На этот раз идти было не очень далеко. Миновали тамбур, комнату с двумя секретаршами, испуганными светленькими девушками, которые больше смотрели в окно, чем на свои столы, и оказались в огромном, очень красивом кабинете. Ростик и не думал, что такие кабинеты вообще существуют, тут можно было разместить две квартиры, в которой обитало их семейство.

За главным столом восседал, по-другому и не скажешь, секретарь райкома, всем известный по своим длинным и путаным выступлениям с праздничных трибун Савелий Прохорович Борщагов. Еще он был известен в городе тем, что ходатайствовал о переименовании Боловска в Брежневск. Но город сочли слишком маленьким для того, чтобы носить столь славное имя, и отказали. Впрочем, поставки стройматериалов для новостроек и количество автобусов увеличили.

Борщагов был уже изрядно пожилым человеком, с очень круглой головой, с пшеничным чубом, падающим на выпуклый лоб, и маленькими пухленькими руками, глядя на которые каждому становилось ясно, если этот верховодитель "атакующего класса" и занимался когда-либо физическим трудом, то было это недолго и очень давно.

Тут уже находился Кошеваров, человек пять - семь незнакомых Ростику людей, вероятно из партактива, и Наум Макарович Вершигора.