Тот самый, что считался главным редактором "Известки". От него-то во время рассказа, который опять пришлось повторить для присутствующих, ребята и выслушали больше всего вопросов. Впрочем, они не успели на них ответить. Потому что Борщагов стал отдавать распоряжения, которые касались то ли радиоузла, то ли стадиона. Тут Дондик, не отходивший далеко, взял Кима за локоть и, как бы всех разом, повел его к двери. В приемной с секретаршами он написал какую-то бумажку и вручил ее Пестелю:

- По этой записке вам вернут велосипеды. И пошел в кабинет Борщагова.

- Стойте! - звонко, по-девчоночьи сказала Люба.

- Да? - Капитан обернулся.

- А спасибо? Вы забыли сказать...

Капитан нахмурился. Вдруг он виновато развел руками и чуть заметно улыбнулся:

- Да, извините. Конечно, спасибо.

Они вышли. Получили свои велосипеды и пошли сквозь толпу в сторону дома. Ким восхищенно покрутил головой:

- Здорово ты его!

- Он еще не безнадежен, - отозвался Пестель. - Все-таки даже извинился.

- Ростик посмотрел на Любу и почувствовал, как от беспокойства и незнакомой, но такой приятной нежности к этой девчушке у него сжимается сердце. Потом резко, гораздо резче, чем хотел, произнес: Главной трудностью в нашем выживании, как ни странно, будут собственные начальники.

- Верно, - с чувством поддержал друга Ким. - Пропади они пропадом.

4

От всех волнений у Ростика так разыгрался аппетит, что он едва дождался, пока из-за поворота появится дом. Потом он затащил Кима к себе, и они устроили грандиозную яичницу на двенадцать яиц с колбасой, поджаренным хлебом, помидорами и кучей зеленого укропа. После еды они пришли к выводу, что яйца тут не хуже, чем на Земле, а потому можно изучать этот мир с определенным смаком. После обеда, вернее, второго завтрака, они вышли на улицу, где людей стало поменьше, - должно быть, все тоже разошлись подкрепиться.