Ким покосился на свой вел, оставленный во дворе Ростикова дома, но тащить его домой не стал, - наверное, слишком плотно наелся. Ребята уселись на лавочке, на знаменитой отцовской лавочке, на которую приходили посидеть даже с других улиц. Жара стала невыносимой, асфальт начал плавиться, иногда на нем оставались следы, как в тягучем пластилине.

Люба не показывалась. Вероятно, ее заставили что-нибудь делать. А может, и нет. Потому что ее мама, Тамара Ависовна, как и остальные начальники города, должна была находиться при деле. Шутка ли сказать, она была директором райпищеторга, и под ее ответственностью находились все столовые района.

- Района больше нет, - поправил друга Ким.

- Интересно, а сколько нас?

- В нашем... - он помолчал, - мире остался только город Бобыри, где мы уже были. Может, еще Квелищево, Острохатка и Морока.

- Значит, это меньше двухсот тысяч человек.

- Гораздо меньше. Но зато со всеми ресурсами города. Они помолчали.

- Нет, не со всеми, - отозвался наконец Ростик. - А только с теми, которые тут могут быть использованы. Например, мы жарили яичницу на керосинке, а новостройки, где полно газовых плит... Понимаешь?

- Что же тогда у нас осталось? - Ким тряхнул иссиня- черным чубом. -Керосинки и стоящие заводы?

- Да, это ты верно подметил, - согласился Ростик. - С тем чтобы пустить какие-нибудь электрогенераторы, у них проблема. То ли топливо экономят, то ли... Этот вид энергии тут вообще не самый подходящий для наших машин. Другой формы электромагнитное поле, например. Так что заводы стоят. А скоро и керосин достать будет не просто.

Неожиданно захотелось пить. А вот Ким, наоборот, потел. Кожа у него сделалась сверкающей, словно он покрасился перламутровым лаком.

- Ну и что теперь будет? - спросил он.

Ответ на этот вопрос так и повис в воздухе, потому что в конце улицы появился Пестель. Он неторопливо ехал на своем велосипеде, управляя им одной рукой.