– Здравствуйте, Владимир Иванович. Вы помните меня?

Папа и глазом не моргнул.

– Конечно, – хладнокровно ответил он. – Антон Чеховский, третий выпуск…

– Вот, решил навестить вас, – заговорил я, испытывая странное смущение. – Как вы поживаете? Как здоровье? И почему вы сидите днем с огнем?

Рука моя сама потянулась к выключателю, но меня остановил его голос:

– Не включай свет, Антон. Он мне теперь противопоказан. Здоровье, понимаешь… Ты лучше присаживайся.

Напротив стола стоял стул, и лампа была направлена на него. Как будто Папа был следователем, а каждый, кто к нему приходит, – преступником.

Я потоптался в нерешительности.

Вообще-то, по традиции положено было кинуться к своему бывшему наставнику в объятия и трижды расцеловать его. Если, конечно, ты хочешь показать ему, что любишь его.

Но я не мог этого сделать.

А Папа почему-то не собирался вставать из-за стола.

Впрочем, спокойствия ему всегда было не занимать. И эмоции свои он старался не выдавать.

– Я слушаю тебя, Антон, – объявил он, склонив голову набок.

Будто я все еще был подростком и пришел к нему на очередную беседу по душам. Впрочем, для Папы это словосочетание было абсурдным. Была ли она у него вообще, так называемая душа?

Хотя тогда у нас такой кощунственный вопрос не возникал.

Я молчал. Заготовленные речи куда-то испарились из головы. Я только сидел и смотрел на него.

Папа первым нарушил молчание.

– Что ж ты молчишь? – строго осведомился он. – Рассказывай.

– О чем? – тупо спросил я. Он едва заметно усмехнулся:

– Ну, хотя бы о том, когда выйдет твоя новая книга.

Это было ошибкой с его стороны.

Все мысли, которые лезли ко мне в голову длинными бессонными ночами и которые я безуспешно пытался заглушить возлияниями спиртного, мгновенно ожили и обрели четкую формулировку.

Однако я еще старался держать себя в руках.

Я лишь покачал головой:

– Новой книги не будет.