Утро было тихим и безветренным. Маревая дымка, висевшая над землей, предвещала знойный день. Летчик морской балтийской авиации старший лейтенант Бухтеев и лейтенант Михалев — закадычные друзья — кончали барраж над своим аэродромом. Горючее в баках кончалось, пора было подумать о посадке. Друзья стали терять высоту. Вдруг метрах в двухстах над головой показалась семерка Юнкерсов-88. Она шла своим излюбленным плотным строем, приближаясь к аэродрому.

Вызывающе-пронзительно запели скоростные ястребки на виражах. Бухтеев и Михалев, не думая больше о ничтожных запасах горючего, помчались навстречу юнкерсам. Неожиданно для хищников Бухтеев свалился к ним с неба прямо в круг и сразу же взял на прицел впереди идущего. Смелость Бухтеева не была безрассудной, так как враги не могли открыть по нему огня без риска попасть в своих же. Однако время от времени кое-кому из них, изловчась, удавалось пускать в смельчака короткие пулеметные строчки. Одна из них пробила лопасть бухтеевского винта.

Летчик был спокоен. Он хорошо знал прочность советских самолетов, высокое качество материалов, из которых они изготовлены. Не с такими повреждениями приходилось ему не раз благополучно возвращаться на аэродром после горячих схваток с противником. Вражеские пулеметы не были страшны ему, а пушек воронья стая в ход не пускала, опасаясь подбить своих. Бухтеев продолжал оставаться в центре неприятельского строя.

Между тем Михалев, идя в хвосте, клевал длинными пулеметными очередями фюзеляж то одного, то другого из замыкающих строй юнкерсов.

Вот граница родного аэродрома. Еще стремительнее и смелее носился по кругу Бухтеев, ясно различая мерзкую свастику на крыльях врага. Еще яростнее бил сзади Михалев. Совсем близко защитные разрывы зениток усеяли небо, и стая резко изменила курс. Одно и то же счастливое, удовлетворенное чувство охватило отважных друзей: отогнали! Спасибо зениткам — помогли! Но хищникам верить нельзя — вдруг повернут обратно, — и два истребителя гнали их дальше, на 50 километров от аэродрома.