— Как только я начала выполнять ее поручения, путь назад оказался отрезан. Каждый мой шаг давал все больше поводов для шантажа. С каждым днем яма, в которой я очутилась, становилась все глубже, и мне было не выбраться из нее… — Кэсси запнулась. Она заметила, как Фэй, скривив губы и сделав шаг вперед, попыталась что-то сказать, и как Адам одним лишь взглядом заткнул ее. Потом героиня повернулась и увидела глаза Дианы.

Они сияли, как поднесенные к свету кристаллы перидота, мокрые от слез и полные чего-то… чего-то прекрасного. Это выражение Кэсси уже никогда не надеялась увидеть в обращенных на нее глазах Дианы. Конечно, в них стояла боль, но там было и прощение, и искреннее чувство. Глаза Дианы сияли любовью.

Что-то лопнуло внутри Кэсси, что-то жесткое и унылое, то, что набухало в ней в течение всего времени, пока она обманывала Диану. Девушка сделала робкий шаг вперед.

Через секунду они уже обнимались, плача в голос, но изо всех сил стараясь держаться молодцами.

— Прости меня, прости за все, — рыдала Кэсси.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем златокудрая высвободилась из дружеских объятий, отошла в сторону и уставилась в темноту. Кэсси ладонью утирала слезы. Луна, низко нависшая над горизонтом, поблескивала в волосах Дианы тусклым золотом.

Воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая разве что отдаленным рокотом волн, долетавшим со стороны пляжа. Все застыли, будто в ожидании, но, если бы их спросили, чего они ждут, они бы затруднились ответить.

Наконец, Диана повернулась к остальным.

— Думаю, мы услышали сегодня достаточно, — произнесла она. — Мне кажется, сейчас я лучше понимаю, что происходило на самом деле. Теперь выслушайте меня, и прошу запомнить то, что я скажу, потому что я не хочу никогда возвращаться к этой теме.

Все замерли, обратив к Диане вопрошающие лица. Кэсси поняла, что настало время вердикта. Диана выглядела то ли как жрица, то ли как принцесса: высокая, бледная и очень решительная. Достоинство, величие, уверенность перекрывали боль, застывшую в глубине изумрудных глаз.