Ну что, наверное, Томазо похож в какой-то степени на музу научного работника.

Я не хвастлив, но к своей чести должен сказать, что вынести одно только присутствие Томазо - задача уже не простая. Возьмем хотя бы историю нашего восхождения на Монблан. Знакомые наперебой утверждали, что вершину нам с Томазо не удастся покорить ни за что. Одна из трудностей заключалась в том, что мы так и не сумели выяснить, в какой стране мира она находится. Тем не менее, в один прекрасный день мы стояли на самом верху и обозревали окрестности. В ознаменование победы я предложил тут же побриться. Мы вскипятили воду на сухом спирте. Я заправил в станок новое лезвие. Подбрил усы, привел в порядок бороду и передал зеркальце Томазо.

Что, вы думаете, последовало за этим?

- Я брезгую после твоего отражения, - сказал мой друг.

Припоминаю, что в те дни, когда мы познакомились, у каждого были свои заботы. Томазо как раз закончил работу над монографией "Преступления животных", где, продемонстрировав скрупулезное знание законов, рассмотрел юридические аспекты рытья нор и дробления деревьев. Я в очередной раз поругался с женой и, движимый исключительно призывами меланхолии, забрел в один из укромных уголков парка культуры и отдыха.

Чей-то сердитый голос донесся из зарослей кустарника. Я отогнул ветку и увидел, как блюститель порядка отчитывает несуразного молодого человека. В траве ползали непонятные создания в виде шляп и туфель. Молодой человек огорченно собрал ползунов в большую коробку из-под торта. Потом с убитым видом поплелся по боковой аллее. Я следом. Из кармана у незнакомца выпрыгнула пружинящая клякса. Я окликнул его. Мы познакомились.

Выяснилось, что, окончив изучение млекопитающих и птиц, мой будущий друг не на шутку увлекся микробиологией. Только отсутствие микроскопа сдерживало изучение любимого предмета. Томазо пошел по самому простому пути - вырастил микробов до размеров обыкновенных собак и кошек. После этого наблюдения за обитателями микромира не составили никаких сложностей.