− Ты говоришь о бабочке? – Я почувствовал острый укол совести. – Я не хотел убить ее. Я не знал, что она умрет, если накрыть ее стаканом.

− Верю. Но я потратил слишком много жизненной энергии, чтобы оживить это существо. Пойми меня правильно. Возвращение к жизни очень непростой процесс. Он может отнять слишком много сил. Мне бы не хотелось, чтобы я потерял слишком много сил.

− Я никогда не буду убивать живых существ, – пообещал я.

− Это хорошо, – клоун улыбнулся и закружился по столу, отбивая носками ботинок чечетку. Затем он прошелся колесом, сделал сальто назад и сел на шпагат. – Ты доволен? – поинтересовался он весьма хмуро.

Я захлопал в ладоши.

− Здорово! А можешь еще?

− Я постараюсь, – пообещал клоун. – Если, конечно, ты поможешь мне вернуться обратно, на мою планету…

Он здорово удивил меня этой просьбой.

− Я? Помогу тебе?

− Конечно, – ответил он. И напомнил: – Телевизор. И не забывай кормить меня. И давать воду. Мне нужно много воды. Она содержит энергию. Я не игрушка. И я могу умереть. Как эта бабочка. Только меня некому будет оживить. Ты понимаешь?

Я медленно кивнул, сполна ощутив значимость момента…

Мне разрешалось смотреть телевизор только пару часов в день, но, к счастью, этим летом к нам приехала погостить бабушка. Она сидела перед телевизором безотрывно и смотрела всё подряд – очень кстати для космического пришельца, которому нужно выучить язык и понять привычки аборигенов.

Через неделю клоун отлично изъяснялся по-русски, во всяком случае, ничуть не хуже чем шестилетний ребенок. Мы могли теперь говорить обо всем, и я воспользовался этой возможностью, засыпав астронавта вопросами.

− Как тебя зовут? – спросил я.

− Можешь звать меня Рыжим.

− Это твое имя?

− У меня другое имя. Но ты все равно не сможешь его воспроизвести.

− А может, смогу, – заупрямился я.