– Тем временем темп событий нарастал, – сказал Эо. Перед ним лежал лист бумаги, на котором были нарисованы какие-то кривые. Слушая Дузла, Эо смотрел на эти кривые и удовлетворенно кивал, когда Дузл называл новую цифру.

– Да. Зонд летел по эллиптической траектории, и поэтому чужой звездолет находился пока вне поля зрения телескопа, следившего за зондом. Спустя четыре часа после старта зонд прошел уже девять десятых всего расстояния; его скорость возросла до трехсот километров в секунду, а ускорение – до пятидесяти единиц. Обратный путь был закрыт. Чужие все еще не снимали разгоняющее поле, и было непонятно, каким образом они собираются остановить зонд. Его скорость и ускорение росли.

– Но вы все еще с ним разговаривали?

– Да. Пока связь была устойчивой, Эльдар оставался спокоен, хотя многим уже казалось, что он обречен. Но чужим от этой встречи тоже не поздоровилось бы. Продолжать разгон с их стороны было равносильно самоубийству. Поэтому оставалась надежда.

– Надежда, – сказал министр. – Жаль, что там не было меня. Я бы сразу раскусил их агрессивные замыслы.

– Не спорю, – сказал капитан Дузл. – Вскоре связь все-таки нарушилась. Допплеровский сдвиг увел частоту передатчика за пределы приемного фильтра. Разумеется, заранее никто не предполагал, что скорость зонда относительно звездолета может приблизиться к световой.

– И что произошло, толком никто не видел, – сказал Эо.

– Конечно. Все кончилось стремительно. Изображение ракеты смазалось, исчезло, телескоп не мог уследить за ее движением. Мы даже не заметили, как силуэт чужого звездолета вошел в поле зрения. А еще через миг на экране не осталось ничего, кроме багрового света туманности.

– Они взорвались оба? – дрогнувшим голосом спросил министр.

– Нет. Телескоп сопровождения проскочил точку встречи. Но на других экранах чужой корабль стоял так же неподвижно, как и раньше, таинственный и зловещий. Зонд будто испарился. А для чужого это столкновение было как укус комара.