— А как же реклама? Персонифицированный компьютер? Оказывается, врут?

— Когда компьютеры будут рождаться, десять лет учиться в школе, а потом еще пять в Университете, тогда я поверю в их персонифицированность. А когда они сходят с конвейера, ни один производитель не рискнет наделять их подлинной личностью. Вдруг, некоторые откажутся работать?

— Послушай, а как он тогда писал эти статьи?

— Давай все вопросы сразу, что бы мне не пришлось повторяться.

Я поднапрягся и вместо Кости спросил Копи:

— Скажи Копи, что мне дед подарил на День рожденья в шестнадцать лет?

— Старую печатную машинку, — без паузы ответил Копи.

Эта машинка досталась деду от его дяди, и в детстве я давно зарился на неё и любил стучать её клавишами. Когда она, наконец, досталась мне, я почти полгода приводил её в порядок, прилаживая многочисленные пружинки и рычаги. К сожаленью, когда у меня были тяжелые времена, я её продал.

— Скажи, откуда он это знает?

— Все очень просто! — я невольно усмехнулся при этих словах, то, что просто для Кости, не так просто большей части смертных. — Ты знаешь ответ, следовательно, он содержится в структуре твоего мозга. Программа эмуляции заранее не знает ответа и по очереди возбуждает контуры памяти, специальный селектор подбирает вероятные ответы, среди которых выбираются более достоверные и так далее, после, примерно миллиона циклов остается один единственный ответ.

— А статьи?

— Ты со своего старого компьютера перенес все свои наработки. Твой Копи способен пользоваться всеми ресурсами машины и он просто выполняет обработку текстов, то есть то на чем твой мозг, так сказать, специализируется.

Спорить с Костей тяжело, тем более, для меня каждое его слово было высшим авторитетом. Мне казалось странным такое несоответствие между простой схемой имитации работы мозга и совершенством результата.