Я, не отвечая, смотрю сквозь отверстия шлема туда, где у этого типа должны быть глаза; он немедля захлебывается собственной слюной, приказывает вознице развернуть колесницу и жарить куда подальше от этого дьявольского места. - Спасибо, - шепчет девушка. - Не стоит, - отвечаю я, - ноги болят? - Немножко. Чуть-чуть дергает. Чешется. - Хорошо. Через пару дней будешь в порядке. Отдыхай. Сейчас дам поесть. - Мне нельзя... - Отдыхай, говорю. Здесь я командую. - Слегка улыбаюсь, с целью немного смягчить последние слова, хотя они - чистая правда. ..,На следующий день, ближе к вечеру, на юге возникает облако пыли, из которого довольно быстро проявляются десятка три боевых колесниц. На одной из них осколком ночной темноты возвышается исполинская фигура Властелина. - Отдай мне девку, - без предисловий заявляет он. - Уходи, - говорю я. - А как же обещание не становиться на моем пути? - Уходи, - повторяю я. - Ты слышишь только свои слова, а не то, что тебе говорят. Властелин извлекает из ножен громадный меч, лезвие которого отливает лиловым перламутром. - Добром прошу, не ссорься со мной! - Уходи, - в третий раз говорю я. Взмах темного клинка. Боевые колесницы идут на штурм ограды из ивовых прутьев и жилища из стволиков той же самой ивы. Сорок шагов... десять... шаг... - Yin Xarxas! - негромко приказываю я. Треск. Степь под конскими копытами и медными ободьями колес сплетается паутиной трещин, обращаясь даже не в пыль - в ничто. Наваждение длится не более мгновения, однако когда оно исчезает - с ним исчезают и войска Властелина. Лишь его черная колесница маячит на безопасном расстоянии от моих дверей. - Ты пожалеешь об этом! - заявляет он и идет ко мне, по-прежнему сжимая массивный клинок обеими руками. Медленно подходит, нависая надо мной, как тот столб из звездного металла на северной окраине земли.