Выходило, что у местного люда забот было чуть поболее, чем у ильфо-петровских горожан: они рождались для того, чтобы подстричься, купить аспирин «Упса» или трамадол, поставить две-три пломбы и, на всякий случай, сделать копию паспорта или какого-нибудь свидетельства о регистрации малого предприятия. Правда, то тут, то там в эти четыре непременные составляющие вклинивались то русские, то украинские, то изображенные латиницей названия, которые давали много простора для раздумий о том, что же, собственно, предлагают народу эти заведения. «Корсар»... «Челентано»... «Вiлас»... «City»... «Ведмедик»... Впрочем, в Москве Андронов тоже вывесок навидался.

Шеф, следуя полученному указанию, держал дистанцию и в корму бежевому «жигулю» не толкался. Судя по резко возросшему количеству светофоров, транспорта и пешеходов, это была уже центральная часть города. У Андронова не осталось в этом сомнений, когда впереди, в обрамлении голубых елей, показалось массивное серое здание с колоннами и обвисшим желто-голубым прапором на крыше. А бежевый тольяттинский конек все трусил и трусил по мостовой под необъятными биллбордами с гладкими физиономиями каких-то суровых мужей, сулящих навести тут порядок, вперемежку с изображениями сигаретных пачек и пивных бутылок, тоже обещающих полное удовлетворение. Вряд ли Регбист в столь ранний час ехал сразу на деловую встречу – прямо с поезда, не побрившись, не вымыв руки, не посидев нормально в туалете и не позавтракав, – но Андронов такой возможности, конечно же, не исключал. И, конечно же, еще в поезде произвел нужные манипуляции. То есть прицепил «паучков» к брюкам Регбиста, когда тот проходил мимо, к выходу из вагона.