— Сильнее, не бойся!

Оксана надавила пальцем на гнома, он сложился пополам, из глазниц на пружинках выскочили глаза, и гном отчаянно заорал:

— Ва-ай!

Оксана испуганно отпрыгнула, затем захохотала.

— Хочешь, подарю?

— Ага.

Я снял гнома со стены и протянул ей.

— Я его подсуну училке по математике... — пообещала она.

— Что, вредная?

— Ага... Выше четверки не ставит, потому что мама подарков ей не делает... — Оксана безрезультатно потыкала гнома в живот. — А как он заводится?

— Вот так. — Я отобрал у нее гнома. — Возвращаешь конечности в первоначальное положение до щелчка, и гном готов к употреблению.

Оксана взяла куклу, повертела в руках, но больше пробовать не стала. Снова прошлась взглядом по висящим на стене куклам, задержалась на кукле-скелете, и глаза ее опять загорелись.

— Нет! — поспешно отказал я. — Скелет не дам. Он светится в темноте, и учительницу можно так перепугать, что кондрашка хватит.

— Не дашь так не дашь, — пожала плечами Оксана, отвела взгляд в сторону и неожиданно спросила: — У вас с мамой серьезно?

Уголки губ у нее обиженно дернулись, и я не стал юлить.

— Да.

— Очень?

— Очень.

— Значит, вы займете мою комнату, а мне придется перебираться в проходную...

Наивный детский эгоизм невольно вызвал у меня улыбку. Вообще-то мы с Любашей подумывали обменять наши квартиры на трехкомнатную, но, понятное дело, в далекой перспективе. Пока же наше совместное будущее было вилами по воде писано.

— Я тебе ширму поставлю, — пошутил я, но Оксана не приняла шутки.

— Вы уже все за меня решили!

Я покачал головой и тихо, но твердо сказал:

— Мы решили, что решать будешь ты.

Оксана глянула на меня исподлобья, помолчала, теребя в руках гнома.

— Я, наверное, пойду...

— Хорошо, — кивнул я. — Будет время и желание — заходи. Постараюсь, чтобы в твой следующий приход на столе были бананы.