Я проводил Оксану в прихожую, она оделась и вышла, так и не глянув на меня и не сказав ни слова. Даже когда перешагнула порог и я сказал: «До свидания», — она не ответила.

Я постоял на лестничной площадке, пока не хлопнула дверь подъезда. На стене напротив моей двери красовалась нарисованная желтой краской улыбающаяся круглая рожица. То ли колобок, то ли солнышко. Давно красовалась, уж лет пять, и я настолько к ней привык, что иногда здоровался.

— Ну и как тебе моя падчерица? — тихо спросил я.

Рожица улыбалась.

— Согласен, — вздохнул я. — Сложная натура...

Закрыв дверь, я немного постоял в прихожей. В голове крутились невеселые мысли: как воспринимать неожиданную инспекцию Оксаны? Как светлое предзнаменование или... Так и не решив, как это скажется на нашем с Любашей будущем, я надел фартук, выключил в прихожей свет и направился на лоджию.

В этот раз я приступил к работе с максимальной предосторожностью. Не верил я в сказки и трансцендентные штучки, но ведь было что-то? Конечно, если хорошо подумать, проанализировать, обследовать лоджию, то можно найти объяснение как внезапному сквозняку, так и тому, почему полено выскользнуло из рук. Но можно и не найти. По крайней мере сразу. Причина может обнаружиться и через день, и через неделю, а я не хотел тратить время попусту.

Неясная тревога не покидала; когда я снимал первую стружку, мне показалось, что куклы на стене за спиной шевелятся. Паранойя какая-то. Пару раз я оглянулся, но, не заметив ничего подозрительного, постепенно втянулся в работу, и туманные страхи отступили.

Когда работа совпадает с хобби, она настолько поглощает, что полностью выключаешься из окружающего. Я вырезал заготовки всех частей куклы и приступил к чистовой обработке рук, ног, туловища... Голову, как всегда, оставил напоследок. Вырезать голову — это работа художника, хотя я и не признавал за собой права называться таковым.