По дороге Мотня рассказывал свои любимые истории:

– …Аккумулятор сдох, падла. Гляжу: лоховская тачка стоит. Натурально, подъехал, фомкой поддел, аккумулятор приватизировал. Тут какой-то куль выскакивает…

Про куля Мотне дорассказать не удалось. В этот момент они как раз подъехали к пересечению, где висел унизительный для водителя треугольный знак, требующий уступить дорогу. Впрочем, знаки Мотня в упор не видел, очевидно таким образом было устроено его зрение. Поэтому он очень оскорбился, когда поперек траектории их с Чеканом авто пролетел допотопный "Москвич" бирюзового цвета. Даже не то чтобы пролетел, а нагло проехал. Мотне пришлось прижать тормоз, отчего у него в желудке забурлил злобный кипяток, а с языка привычно слетели несколько слов, которые приводить здесь совсем не обязательно. Когда свернули за "Москвичом", он прибавил газку.

– Ты чё?-спросил Чекан.

– Козла проучу.

– А…-равнодушно отозвался Чекан.

Их машина легко нагнала бирюзового урода.

– Цвет у него…-заметил Чекан и обрисовал, какой именно цвет.

Обойдя "Москвича" на корпус, Мотня бросил машину вправо, круто подрезая, и нажал на тормоз. Бирюзовый завизжал своими колодками и накладками, но Мотня – то ли от злобы, то ли не повезло – плохо рассчитал. Глухой удар сообщил, что просто попугать козла не получилось.

Разразившись поминанием самых разных матерей, Мотня впедалил тормоз уже со всей силой. Движение прекратилось.

Не отличавшийся большим умом Чекан заметил:

– Похоже, он в нас въ…ся,-чем еще больше разозлил Мотню.

– Щас я козла урою!-пообещал он Чекану и самому себе и вылез наружу, разминая плечевые мускулы. Чекан тоже вылез – развлечься.