Мэгги. Шлюха. Блядъ. Кидала. Прошмандовка. Если есть бабки, то есть и ритм, и звуковое сопровождение, и Мэгги-Мэгги-Мэгги.

Та, что дает. За то, что дадут.

Теперь Мэгги шаталась с Нунцио. С Сицилийцем. А у Нунцио: темные глаза, бумажник крокодиловой кожи с потайными кармашками для кредитных карточек. Нунцио мот, болельщик, азартный игрок. Закатились они в Вегас.

Мэгги и Сицилиец. Голубые глаза и потайные кармашки. Но главное голубые глаза.

Барабаны за тремя длинными стеклянными окошками закрутились и расплылись - Костнер следил за ними, понимая, что у него нет ни шанса. Главный приз - две тысячи долларов. Жужжат и крутятся, крутятся и жужжат. Три колокольчика или два колокольчика и полоска с надписью "приз" дают восемнадцать баксов; три сливы или две и "приз" - четырнадцать; три апельсина или два и...

Десять, пять, два бакса за единственный пучок вишен в первом положении. Хоть что-нибудь... пропадаю... хоть что-нибудь...

Жужжание..

Крутятся и крутятся-

Тут-то и произошло нечто, не предусмотренное в инструкции у распорядителя.

Барабаны захлопали и резко остановились - раз-раз-раз - и все на месте.

На Костнера уставились три полоски. Но там не было надписи "приз". С трех полосок смотрели три голубых глаза. Очень голубых, очень нетерпеливых, очень призовых.

В лоток выдачи с треском высыпались двадцать серебряных долларов. А на индикаторе выигрышей в кабинке кассира казино замигала яркая оранжевая лампочка. Где-то наверху зазвенел гонг.

Администратор отдела игральных автоматов коротко кивнул распорядителю, и тот, поджав губы, направился к потрепанному типу, который все еще стоял, судорожно держась за рукоятку.

Символический выигрыш - двадцать серебряных долларов - лежали нетронутыми в лотке выдачи. Остальную часть - тысячу девятьсот восемьдесят долларов - должен был выплатить кассир казино. А Костнер стоял как столб, пока на него в упор глядели три голубых глаза.