Над служебной территорией висела тихая древнегреческая ночь. Сизиф сноровисто катил камень к дыре, которую проделал в заборе еще загодя.

Из-за угла выглянул Цербер, по причине бессонницы совершавший обход вверенного участка.

Сизиф покатил камень быстрее.

- Стой! Держи его! Стой, кому говорят! - над территорией раскатилась оглушительная трель сторожевого свистка.

Сизиф рванул к забору на третьей скорости...

Если бы камень не застрял в узкой дыре, ничего бы не было - на улице похитителя дожидалась колесница заказчика. Но в спешке камень застрял, и дальше был товарищеский суд.

Вела заседание бессменный председатель суда Фемида. Эта строгая женщина заведовала лабораторией измерительной техники и никогда не расставалась с любимыми весами.

Сизиф, очень серьезный, сидел на отдельном стуле, глядя поверх голов. Сознание нелегкой ответственности сквозило в каждой складке его синего служебного хитона.

Сначала хотели хорошенько ударить несуна драхмой. Но Сизиф укоризненно покачал скорбной главой.

- По детишкам бьете, - сказал он. - На меня в бухгалтерии два исполнительных листа лежат. За что вы деток-то? Нехорошо.

Поступило предложение выгнать несуна к чертям собачьим по 33-й статье.

- А детишки? - отозвался Сизиф.

Фемида распорядилась закрыть окна, так как грохот молотков из тарного цеха не позволял сосредоточиться.

Тут поднялись представители цеха мраморных изделий.

- Мы, - заявили представители, - глубоко осуждаем нашего бывшего товарища по работе Сизифа!

- Таких, как он, - гневно потребовали представители, - надо поганой метлой изгонять из наших рядов!

- Мы, - подчеркнули представители, - безгранично презираем нашего бывшего товарища Сизифа, просим не наказывать его и передать коллективу цеха на поруки для перевоспитания. Чтоб впредь неповадно было!