Как голодная собака нюхом чует фазанью ножку, я чую здесь какую-то авантюру. Мое бездействие в последние годы меня раздражает. Я ощущаю щекотку под черепком и в ладонях. - Что вы собираетесь делать? Ее вопрос только усиливает мою нервозность. - А что, по-вашему, я должен делать?-спрашиваю я с легким раздражением.Бежать в гестапо докладывать, что тут затевается? Я не стукач, а тем более не предатель... Мой резкий выпад расстроил ее. - Ну, моя маленькая Жизель, простите меня. Вы должны понимать, что ситуация очень деликатная Конечно, если бы подобный случай произошел до войны, я бы поднял на ноги все службы, потому что тогда ошибиться было невозможно: подобный прием может использовать только тайная организация. Гарантирую, я бы вывел это на чистую воду... Но, милая моя девочка, времена переменились: идет война, и тайную борьбу ведут многие хорошие парни... Она вздыхает, от чего ее блузка сильно натягивается. Я пользуюсь случаем, чтобы рассмотреть ее груди, и как по волшебству мои мысли принимают другое направление. - Может, уйдем, Жизель? - Как хотите... Мы выходим на улицу Аркад. Становится все чернее и холоднее, на что зимняя ночь имеет полное право. Мы идем под ручку, следуя за белыми облаками нашего дыхания. - Куда вы меня ведете? - Вам не кажется, что нам будет гораздо лучше в каком-нибудь уютном уголке?- Я рискую на полную катушку:- Мы могли бы пойти к одному моему приятелю, который держит поблизости гостиницу, и там спокойно побеседовать. - Какой ужас!- вскрикивает она.- Полиция постоянно устраивает там облавы... Нет, лучше пойдем ко мне. У меня очень милая квартира.- Она смеется и добавляет:- У меня тепло и есть что выпить... Я беру ее за запястье и заявляю, что она может вести меня куда угодно. Ее квартирушка находится на улице Лаборд. Как и сказала Жизель - это просто игрушка. Представьте себе прямоугольник с обтянутыми кретоном стенами, с современной мебелью из светлого дерева, с книгами и безупречно белым, как невинность девочки, радиоприемником.