— Надеюсь, никаких неудобств не испытываете?

Шум боя был слышен уже над операционной, а потом внезапно прекратился. Я мысленно руководил операцией, которую орущий доктор делал сам себе. Вот рука, твердо сжимая скальпель, сделала надрез на животе, затем провела к паху и к горлу. Дальше, словно заведенный, он стал кромсать себе грудь и плечи. Сотрясаясь в жутких конвульсиях, он швырнул на пол скальпель и жадно схватил со стола маленькую циркулярную пилу. Еще раз огласил комнату воплем и принялся послушно отпиливать себе часть лобной кости. Я даже поморщился от отвратительного звука, когда диск начал вгрызаться в череп все глубже и глубже. Очень скоро лезвие вошло прямо в мозг, и доктор забился в агонии.

Повернув голову, я встретился взглядом с черным зрачком автомата. Он уставился на меня, готовый в любой момент исторгнуть смерть. В проеме двери застыл один из напавших на базу. На камуфляжной нагрудной пластине виднелось клеймо — красная пятиконечная звезда в белой обводке. Это был знак бойцов полковника Галунина. Серо-зеленая бандана, лицо, измазанное коричневой краской, мешковатый камуфляжный комбинезон, пояс с боеприпасами и флягами. От безымянного командос тянуло холодом смерти. Без лишних напоминаний я медленно заложил руки за голову и опустился на колени. Вдали послышались короткие очереди, вопли боли, но мой конвоир так и стоял истуканом, пока в комнату не вбежал полковник Галунин собственной персоной.

Быстро осмотрев окровавленное помещение, он скрыл удивление за маской радости.

— Боже, ну и местечко вы себе выбрали для приятного времяпрепровождения. Я с ног сбился, расследуя ваше дезертирство с моими людьми и техникой, а вы, оказывается, здесь развлекаетесь и в ус не дуете?! Хорошенькое дело…