Четверо мужчин и одна женщина . Женщиной была мать Изенгарда. Возраст мужчин колебался между тридцатью и сорока пятью годами. Самый молодой – с иронической улыбкой на худом востроносом лице, с коротко стриженными темно-каштановыми волосами. Его сосед, бледный, с белокурой бородкой, скущающе смотрел на бегинку из-под тяжелых век. Тот, кто ответил сестре Трините – низкорослый, полный, гладко обритый, в одежде, напоминаущей духовную и круглдой скуфейке. И здоровенный малый, чьи рыжие волосы и борода завивались кольцами.

– Сестра Тринита из квартала святого Гольмунда, – сказал младший. Это был вопрос и утверждение.

Бегинка кивнула. И проговорила:

– Ансельм Орнат. Гарен Сегирт. Присциан-астролог. И Рыжий Вальтер. Просвещенный представитель старой знати, придворный, ученый и капитан наемников. Да, еще посланница духовенства. Недостает купцов и банкиров.

– И откуда вы всех нас знаете? – лениво полюбопытствовал белокурый. – От матери Изенгарды?

– Ни в коей мере. Просто я не затворница. И не слепая. Ходишь, знаете ли, смотришь…

– Она признается, что шпионка наместника! – рявкнул рыжий.

– Но в таком случае я не выйду отсюда, верно?

– Не горячитесь, друг мой, – сказал Ансельм Орнат.

– К тому же мать Изенгарда поручилась за нее, – вставил Присциан.

– Да? – сказала сестра Тринита. – А вот я бы за себя не поручилась…

Ей было скучно. Хотелось оказаться в другом месте, скажем, дома, in angello cum libello, и оттого она вела вызывающе, что вовсе не было ей свойственно.

– Касательно отношений с наместником? – вкрадчиво спросил Гарен Сегирт.

– Касательно цели моего прихода.

Собравшиеся переглянулись.Присциан осведомился:

– А что вам известно о цели вашего прихода?

– Предположим, ничего. Но это, – она указала на стол, – свидетельствует за себя.

На столе занимали место – хрустальный шар, ярко начищенная медная лампа, прозрачная чаша с водой и толстая книга.