– Подожди, котик, я только накрасила ногти, они не успеют высохнуть.

– За каким чертом ты красишь их перед выходом? Пять минут, запомни, будь добра приволочь свою задницу ровно через триста секунд!

– Не нервничай, котик! – так же спокойно крикнула Серебрякова и обратилась к Катке: – Теперь можешь спокойно покинуть убежище, Костик ушел.

Копейкина нехотя направилась к двери. Уже находясь в коридоре, она обернулась. Лилиана провожала ее взглядом, на губах Серебряковой застыла улыбка.

На съемочной площадке был самый настоящий переполох. Вечно орущий Константин Вольдемарович находился на грани: в настоящий момент режиссер спускал собак на Марину:

– Почему заранее не могли подготовить? Марина, ты меня удивляешь, у нас же не шарашкина контора, в конце концов, это твоя прямая обязанность!

– Константин Вольдемарович, я предупредила Макса, через пять минут все будет в порядке.

– У нас нет пяти минут, пойми ты это, – он посмотрел на часы. – Где Лилиана, черт ее дери? Быстро позовите! Сколько можно ждать? Всем приготовиться.

Ручкин подлетел к Катке:

– Так, вот поднос с кофе, берешь, заходишь в комнату, ставишь на стол чашку перед Карповой и удаляешься.

– Вы уже говорили.

– Надеюсь, ты поняла. Таня, живей шевели граблями!

Через минуту появилась Лилиана.

– Явление Христа народу, соизволила, Лилиана, быстро…

– Не нервничай, Костик, нервные клетки не восстанавливаются.

– Плевал я на нервные клетки, Лилиана, честное слово, когда-нибудь ты меня в могилу сведешь!

– Если это и произойдет, то как минимум лет через сорок.

– Твоими бы устами, ладно, кончаем трепаться, по местам!

– Где мой кофе? – Серебрякова вопросительно обвела взглядом присутствующих.

– Какого черта сейчас…

– Костя, ты прекрасно знаешь, перед тем, как начинать работу, я должна выпить чашечку кофе.

Ручкин сжал кулаки, жилка на его лбу запульсировала быстрее.