- Он ничего не увидит, - сказал второй пилот, Коллинз. - Глаза. Адаптация. Разве что на предельном увеличении...

Глаза привыкали. Серо было в рубке, никакая не чернота. Мрак был только впереди, настоящий, без звезд. А в рубке все было видно, и даже надписи чуть светились на табло под экраном.

- Смотрите примерно в центр, - продолжал Коллинз. - Даю увеличение.

- Что там? Неужели уже видна цель?

До опорной нейтронной звезды осталось около радиомесяца, и ее никак нельзя было пока различить даже на таком дальнобойном устройстве, как пассивный локатор носового обзора. В телескоп - другое дело, но на табло под экраном сейчас светилось: ВПЕРЕДСМОТРЯЩИЙ.

- Сейчас сами увидите.

- Увеличение миллион, - сообщил Коллинз. На экране наметился разорванный крест прицельных нитей, и сразу же в их перекрестье из мрака вынырнула крошечная светящаяся точка. Она разгоралась, обретала размеры.

- Теперь десять. - Цифры на табло остановились. 10000000.

- Цель? - снова спросил Белостоков, хотя уже знал, что это не так.

Воронов покачал головой.

- Нет. Это гораздо ближе. Одна световая неделя, потолок локатора. Но прямо по курсу.

- Так. - Белостоков смотрел на экран, на маленький шарик в перекрестье прицельных нитей. - Неприятно. Но это лучше, чем могло бы быть.

- Лучше?

- Я имею в виду дальность. Одна световая неделя. У нас останется еще одна, чтобы скорректировать траекторию.

Воронов повернул к нему лицо, бледное в темноте рубки.

- Он просто не понял, - сказал Коллинз. - Нет, командир, это не астероид.

Белостоков молчал, ожидая разъяснении. Маленькая светящаяся сфера парила в центре экрана, не увеличиваясь. На табло горело: 10000000.

- Мы заметили эту штуку, когда просматривали бортжурнал. Потом мы кое-что уточняли. Потом ждали вас.

- И что же?

- Она движется, - сказал Воронов.

- Навстречу?