Старуха брови нахмурила и пальцем Васе по лбу - тюк!

Василий вздрогнул и сразу начал собираться.

- Али ждет тебя кто? - старуха так и уставилась ему в зрачки. "А может, и она тоже... как те... мои, - мысль мелькнула. - Да нет, глупости".

- Никто меня не ждет, только пора уже, поздно.

- Ночевать-то не будешь? Есть где, - старуха смотрела строго, и Вася едва удержал готовое сорваться: "Были бы вы, бабуля, лет на пятьдесят помоложе".

А старуха словно услышала не сказанные Васей глупые слова, поглядела жалеючи, головой покачала и закрыла за ним дверь.

Было одиннадцать часов вечера. В Васиной квартире гулко ухала музыка.

"До "Шарпа" добрались, мерзавцы", - подумал Василий и любовно погладил оттопырившийся карман плаща. Там, объятая импортной бутылкой, переливалась при каждом его шаге святая вода. "Ну, берегитесь".

Он осторожно извлек заткнутую капроновой пробкой бутыль, распахнул дверь маленькой комнаты и на манер гранаты занес бутыль над головой. "Ложитесь, гады!" - намеревался крикнуть Василий, но так и остался с раскрытым ртом, пораженный представшим зрелищем.

Комната была полна народу. Стола не было. Гости сидели по-турецки прямо на ковре. Чета оборотней сновала между гостями, предлагая им отведать черной игры и семги из Васиного холодильника. В такт музыке глаза гостей вспыхивали то красным, то зеленым, некоторые танцевали "брейк". Вероятно, это была дискотека. Особенно усердствовал один, похожий на стилягу пятидесятых годов, с длинным лошадиным лицом и отвратительной ухмылкой, в которой обнажались длинные зубы и красные десны. Он встряхивал волосами, мотал головой и топотал по коврам, как жеребец. Вася вгляделся попристальней и обнаружил, что обряженные в широченные клеши ноги гостя действительно заканчивались увесистыми, начищенными черной ваксой копытами.