Иначе как объяснить эту слаженность, эту монолитную согласованность действий?", - попытался развеселить сам себя посол), ему показалось, что все, включая тех, для кого он не существовал по той же причине, по которой для него не существовал император, обратили к нему свои беззастенчивые, безразличные, неприязненные взоры и даже огромная соусница откровенно уставилась на посла восемью паучьими глазами-карбункулами. Динноталюц заулыбался в меру своего подавленного состояния и, привстав настолько, насколько это допускалось неподъемным стулом, мешающим до конца распрямить ноги в коленях и тем самым склоняющим его принять нелепую позу человека, получившего легкий тычок под дых, ответил неглубоким поклоном на доносящиеся отовсюду возгласы "Здоровье гостя!"

- Да-да, ваше здоровье, - согласился Саф, глядя, как Динноталюц, придерживаясь рукой за высокую спинку стула, возвращается в исходное положение. И, понизив голос, пробормотал, будто размышляя сам с собой:

- Но не повредит ли ему выпитое? Как вы думаете, Хармана?

Последнее было сказано очень громко - так, что дама с высокой прической, недавняя собеседница или, точнее, слушательница Главного Гонца, вздрогнула и, не понимая откуда ей послышался оклик, суетно завертела головой из стороны в сторону, посылая в проблесках серебра своих охотничьих заколок тайные знаки послу или другому счастливцу. "Наверное, Главному Гонцу", пронеслось в голове у Динноталюца, в хмельном отстранении наблюдавшему, как она, наконец, признала в шуте источник непонятного ей вопроса, придала своему лицу вежливое, нет, заискивающее, выражение и сказала то, ради чего, пожалуй, можно было и не отвлекать ее от созерцания холеных ногтей, которыми она только что любовалась так, словно каждый представлял собой захватанную семейную реликвию.

- О чем? - переспросил Саф, беспощадно обнажив суть длинной и сбивчивой фразы, обряженной Харманой в пышные одежды этикета.

- О том, сладенькая, - продолжил он, слащаво протягивая "а", - что ваш милый друг-дружочек, воспользовавшись рассеянностью нашего гостя, подсыпал ему в вино какую-то пакость. Похоже, небезвредную.