- Нет, нет и нет. Самые дешевые и действенные яды доставляются из Орина.

Главный Гонец чистоплотно выковырял из расщелины между зубами зернышко тмина и уточнил:

- Из дипломатического ведомства.

- Ну что же. Свести счеты с оринцем при помощи его же зелья - это и изящно, и обходительно, и соответствует достоинству кавалера высшего ранга, - с видом ценителя сказал Саф и, настроив свой голос на фальшиво-задушевную ноту, осведомился у посла:

- Вы, наверное, не можете понять, серьезен ли я или нет?

Уделом посла стал меланхолический кивок.

- И да, и нет. Нет - потому что мне платят жалованье (и неплохое жалованье!) именно за полное отсутствие в моем поведении серьезности и, не могу удержаться от каламбура, суразности. Да - потому что император, как вам известно, сегодня ночью восстал из мертвых ко благу государства и народов, его населяющих. Как обычно случается с ним по воскрешении, он пребывает в добром расположении духа и только благодаря этому счел возможным помиловать вас, но в любой момент вы рискуете разделить судьбу Дюно... Дицо... Дитоналюца.

Несмотря на то, что исковерканное Сафом имя уже целые сутки не принадлежало своему законному владельцу, став неотчуждаемой собственностью Нолака, уведенного на дознание прямо из тронного зала и, судя по суетному осмотру, учиненному утром в гостинице, уведенного без малейшей надежды на возвращение, посол все-таки не смог удержаться и ввернул:

- Его звали Динноталюц, Динноталюц Кафайралак.

- Я это знаю, отлично знаю, - отмахнулся Саф. - Но, согласитесь, что такое изысканное имя требует к себе особенного отношения. Простолюдин наверняка не запомнит из него и трех звуков - да они ему и не нужны, ведь обратиться к послу лично он, пожалуй, никогда не осмелится, а увидев его нос сквозь занавеси на оконце дипломатической фуры, скажет: "Ишь, какой важный журавль поехал" и побредет дальше, вспоминая притягательные, непонятные и оттого еще более притягательные рисунки в обрамлении мясистых листьев кувшинки на ваших блеклых штандартах.