- Итские классики неподражаемы, - строго сказал Саф.

- А вот наш гость действительно подражатель, - добавил он. - И весьма посредственный.

Главный Гонец пожал плечами.

- В его возрасте вино сильно бьет в голову. Не понимаю, что он надеется найти там, под столом.

Хармана поерзала на стуле, не то устраиваясь поудобнее, не то борясь таким образом с волнением, за которое, впрочем, с легкостью можно было принять ее желание находить в происходящем с послом именно то, что ей хотелось бы в нем находить, и робко спросила:

- Он действительно отравлен?

- Не имеет значения, - ответил Саф.

- Ни малейшего, - согласился с ним Главный Гонец.

После паузы, в протяжение которой шут глубоко зевал в сложенные лодочкой ладони, Саф пробормотал:

- Впрочем, о случившемся стоит сообщить нашему крикуну. Кто здесь Главный Гонец?

Главный Гонец удрученно развел руками:

- Один я идти не могу.

- Один вы и не пойдете. Мы отправимся вместе, заодно и разомнемся. А вам, Хармана, советую хорошенько присматривать за телом, чтобы оно не сбежало.

Семи лет отроду, Динноталюц, предоставленный попечению двух небывало хлопотливых тетушек, имел обыкновение прятаться от них в укромных уголках необъятного летнего дома, изобилующего всевозможными пристройками, чуланами и чердачными каморками. Обнаружив его исчезновение, тетки подымали на ноги всю прислугу и Динноталюц мог подолгу утолять свое детское тщеславие, упиваясь воплями "Тал, Тал, куда же ты запропастился?" и истыми призывами конюха к его варварскому амулету:

"Дай, копытце, верный знак, Где укрыт мой господин, Господин Кафайралак".

Но однажды - позже Динноталюц узнал, что соответствующие указания поступили от отца, которому пожаловался суровый конюх, потерявший из-за его проделок веру в чудодейственную силу копытца - тетки не пожелали подымать тревогу и он целый день просидел в одном из своих излюбленных укрытий, внимая не то сверчкам, не то птицам (он был не в состоянии разобраться даже в этом, столь сильны были обида и разочарование).